Р. ЛАНДА, доктор исторических наук

На тунисской банкноте достоинством в Ю динаров изображен великий арабский историк и философ Абд ар- Рахман Ибн Халдун, на банкноте в 5 динаров - великий полководец древности Ганнибал, на монетах в 1 динар и меньше - Хабиб Бургиба, свыше 20 лет руководивший движением за независимость страны (за что его и называли "Верховный борец") м свыше 30 лет правивший Тунисом в качестве президента. Отстраненный от власти а 1987 году, Бургиба прожил еще 12 лет и умер совсем недавно, а 1999 году, а возрасте 96 лет. Ганнибал, Ибн Халдун и Бургиба - это не только три выдающиеся личности. Это еще и три символа различных эпох в истории страны, которая а античный период была Карфагеном - величайшей морской и торговой державой Средиземноморья, а средние века стала Ифрикийей (то есть "Африкой"), как назвали ее арабы. В новое и новейшее время страна стала именоваться Тунисом. Тунисцы хорошо помнят и знают свое прошлое. Но сегодня их гораздо больше волнует настоящее и, особенно, будущее. Как подчеркнул в своем интервью тунисской прессе в мае 2001 года известный социолог и бывший министр финансов Ливана Жорж Корм, "тунисская модель является исключением в арабском мире".

В чем же исключительность Туниса? Прежде всего, в удивительной для арабского мира сбалансированности, рациональной уравновешенности и продуманности экономического и социального развития. Глобализация экономических процессов, как пишет в газете "Пресс де Тюнизи" журналист Джаухар Шатти, породила новые возможности для развивающихся стран, но также - и новые опасности для них, для их окружающей среды, да и вообще для их дальнейшей судьбы, ибо глобализация "имеет тенденцию превращать в маргиналов тех, кто не имеет средств ею воспользоваться, то есть она карает слабых и бедных". Более того, выдвигая на авансцену финансовые и производственные аспекты развития в ущерб всем остальным, глобализация не всегда находит "равновесие между рыночными ценностями и ценностями этическими, без которых человек превращается в робота". В связи с этим развивающиеся страны стремятся "совершенствовать экономическую культуру". Только она "способна привести к согласию трудящегося с предприятием, человека - с окружающей средой, нуждающиеся народы - с народами процветающими".

Эта формула Дж. Шатти (которая выглядит явно идеалистической) интересна тем, что она отражает во многом точку зрения не только ее автора или упомянутого выше Ж. Корма, но также многих участников проведенной 7-11 мая нынешнего года 5-й "Встречи в Карфагене", как стали называться своеобразные симпозиумы политической и научной элиты Туниса и других стран, а также представителей таких международных организаций как ООН, Международный банк реконструкции и развития, Международный валютный фонд, Организация сотрудничества стран Магриба. Именно на этой встрече Ж. Корм, недавно опубликовавший книгу "Новый мировой экономический беспорядок", выступил с заключительной лекцией, в которой заявил, что "политическая экономия возникла из правовой науки и философии естественного права". Но когда этим пренебрегают, когда нарушаются давно известные правила игры, не позволяющие, "чтобы одни сокрушали других", тогда экономика теряет правовую логику и позволяет "оправдывать несправедливости, все проявления асимметрии и все отклонения". От подобных осторожных характеристик Ж. Корм потом перешел к более резким выражениям в адрес "примитивной теологии фиктивного рынка", заодно вспомнив о том, что подписанный 145 развивающимися странами в 1966 году Пакт об экономических, социальных и культурных правах так и остался мертвой буквой. Причину этого он видит в "отсутствии политической воли" и отступлении государств Азии и Африки от прежних идей, в частности - от настойчиво выдвигавшейся ими в 60-70-х годах идеи "нового мирового экономического порядка", которую сейчас не отстаивают даже Индия или Китай,

На этом фоне, считает Корм, беда арабского мира в том, что он "вступил в общество потребления благодаря нефти, но не вошел в то же время в общество производства". Если многие страны, например, Юго-Восточная Азия, не имеющие природных богатств, развивают производство как условие их выживания, то арабский мир может вплоть до сего дня "позволить себе роскошь оставаться в системе патриархальной экономики". К тому же, "современная международная система устарела", так как "американское господство парализовало Объединенные Нации", примером чего является "иракская ситуация", демонстрирующая, что оппозиция этому господству обходится слишком дорого. И вообще, такие ценности цивилизованного мира, как международное право, экономические и социальные права, "дискредитируются самим Западом" благодаря часто используемому им "праву вмешательства всякий раз, когда это ему нужно". Ответом на это могло бы быть социальное, культурное и экономическое сплочение арабских стран. Но, к сожалению, этого не происходит.

В этих условиях особое значение Корм придает "деловой этике" в экономических отношениях, которую он считает слабым местом всех арабских стран, кроме Туниса, где основа сбалансированного развития заключена в том, что "частный сектор выполняет свои социальные обязательства". В арабских странах это исключение, ибо там частный сектор больше озабочен прибылью, нежели заботой о создании рабочих мест. Что же касается Туниса, то "его темпы экономического роста, его политика в области человеческих отношений и

стр. 61

постоянное внимание государства ко всем секторам экономики являются интересными и перспективными. Экономическая и социальная солидарность - очень важный элемент конкурентоспособности. Не существует общества, которое продержалось бы долго без социальной солидарности".

Действительно, в Тунисе всегда очень внимательно относились к проблеме если не сплочения, то, по крайней мере, равновесия социальных сил. Еще в 60-е годы здесь подчеркивали, что производство - это результат не только труда рабочего, но и мысли инженера и инвестиций предпринимателя. Борьба с безработицей в стране велась всегда, причем довольно изобретательно. Но если раньше упор делался на пособия, переквалификацию и организацию общественных работ, то ныне главное внимание уделяется расширению производства и деловой активности, что особенно заметно и в промышленности, и в инфраструктуре, и в сфере услуг и туризма. Например, Тунисо-кувейтский банк развития, созданный в 1981 году, за 20 лет инвестировал более 4,5 миллиарда долларов в реализацию в Тунисе 450 проектов. При этом 55 процентов этих средств было вложено в туризм, 40 процентов - в промышленность, 5 процентов - в сельское хозяйство. Ныне банк финансирует деятельность 150 предприятий в самых разных отраслях экономики. Осуществив либерализацию финансовых рынков и сняв ограничения с импорта, Тунис добился роста притока инвестиций из-за рубежа. Газеты полны сообщениями о создании новых смешанных фирм, о строительстве в Кефе трикотажной фабрики на 200 рабочих итальянским предпринимателем, о расширении производства готового платья голландским фабрикантом, об образовании как национальных, так и иностранных предприятий в сферах коммерции, индустрии, услуг и гостиничного бизнеса. Только в газете "Пресс де Тюнизи" за 14 мая 2001 года было более 30 таких сообщений. И там же - около 50 предложений работы для инженеров, механиков, счетоводов, техников, секретарей, мастеров, кассиров, шоферов и т.п. - всего на 200 вакансий. Экономика страны растет и нуждается в квалифицированных работниках.

И это дает свои плоды: ВВП страны после прихода к власти в ноябре 1987 года нынешнего президента Зин аль-Абидина Бен Али вырос более чем в 3 раза, жизненный уровень тунисцев стабильно повышается, множится количество магазинов, рынков, разнообразных промышленных, общественных и бытовых объектов и сооружений. Новостройками, строительными лесами, ремонтируемыми или перестраиваемыми зданиями, дорогами и шоссе пейзаж Туниса сегодня буквально перенасыщен. Вскопана и как бы вздыбилась каменными плитами и кусками асфальта главная улица столицы страны - авеню Хабиба Бургибы. В начале ее в задумчивости застыл вытесанный из камня Ибн Халдун, безразлично взирающий на суету, беспорядок, кучи стройматериалов и разного размера и глубины котлованы и ямы, наступающие на проезжую часть улицы, на бесчисленные кафе, отели, ателье, лавки, бюро, киоски, соперничающие друг с другом в броскости вывесок. На витрине наиболее шикарного кинотеатра "Капитолий", где идет фильм скандально известного итальянского режиссера Тинто Брасса "Грехи и капризы", разместили весьма откровенные, сильно увеличенные стоп-кадры из него. Этим Тунис тоже выделяется среди прочих арабских стран, где подобные фильмы обычно не афишируют, тем более - в центре столицы.

Тунисцы не то чтобы стремятся бежать впереди прогресса, но хотели бы быть, что называется, "на уровне". Они в основной своей массе одеваются и питаются все лучше и лучше (я могу об этом судить, так как четырежды побывал здесь за последние 14 лет), смотрят по 22 каналам телепередачи из многих стран - (от США и Англии до Польши и Кувейта, включая почти все страны Средиземноморья), ездят на автомобилях самых современных марок. Знакомый тунисец сказал мне, что его соотечественники, принадлежащие, как он выразился, к "среднему классу", прежде всего, мечтают приобрести собственный автомобиль, потом - квартиру и лишь в третью очередь - жену. "Только самые нетерпеливые, - сказал он с улыбкой, - женятся сразу после покупки автомобиля и, довольствуются квартирой, снятой в наем". Поверить в это довольно легко, так как в столи-

стр. 62

це - редкое обилие авторемонтных мастерских, а на улице Хеди Шакира сконцентрировались агентства, представительства, ателье по ремонту и магазины по продаже запчастей для автомашин таких известных фирм, как французские "Пежо", "Рено", "Ситроен", германская "Мерседес-Бенц", итальянская "Фиат", американская "Форд", японские "Мика" и "Изузу", и даже для нашей "Лады".

Торговля здесь, кажется, вовлекла в свои сети чуть ли не большинство тунисцев. И в сугубо современных, и в экзотически живописных традиционных кварталах столицы, как и других городов Туниса, коммерческие заведения определяют и внешний вид, и атмосферу, и занятия, пожалуй, каждого третьего, если не второго местного жителя. Продают и покупают все: продовольствие, цветы, фрукты, одежду, обувь, радиоаппаратуру, всевозможную технику и детали к ней. Специализация этих "торговых точек" иногда самая неопределенная. На одной вывеске я прочитал: "Продажа электрооборудования и красок". К сожалению, почти исчезли книжные магазины, ранее весьма любопытные. А те, что уцелели, взвинтили цены. Зато резко возросло количество магазинов, именуемых "Дом невесты". Очевидно, женитьба для тунисца, даже состоятельного, все же не менее важна, чем покупка автомобиля. Хотя стоит это очень дорого: как образно говорят тунисцы, на невесту "надо повесить до 3 кило золота", то есть много-много браслетов, колец и различных украшений, желательно - дорогих и действительно из золота, что большинству, конечно, не по карману.

Семье тунисцы уделяют много внимания. Но делают это иначе, чем в других арабских странах. Основное отличие Туниса - более активная роль женщин. Еще со времен борьбы за освобождение Союз тунисских женщин занимал важное место среди патриотических организаций страны, а вскоре после достижения независимости были приняты законы, практически обеспечившие равноправие женщин Туниса с мужчинами. С тех пор женщины всегда входили в состав любого правительства страны, занимали другие государственные посты, работали не только секретаршами и медсестрами, но и врачами, преподавателями, учителями, журналистами и т.д. В правительстве есть министерство по делам женщины и семьи. Возглавляющая его Назиха Заррук недавно открыла вместе с генеральным секретарем правящей партии Демократическое конституционное объединение (ДКО) Али Шаушем выставку "Семья - пространство созидания общества знания", где, помимо множества новых технологий, были представлены и создаваемые ими преимущества - различные способы оплаты счетов и покупок, заочного обучения студентов, информирования об изменениях учебных программ и сроков экзаменов, а также прогрессивные системы информатики, образовательных и научных курсов. Отдельно были выделены средства оповещения о наличии рабочих мест. Последним вопросом в Тунисе занимаются также, помимо ДКО и ряда общественных организаций вроде Ассоциации Красного Полумесяца, также министерства профессионального обучения и занятости, просвещения, высшего образования, молодежи, по делам детства и спорта. Из одного этого перечня видно, сколь важное место занимает борьба с безработицей и вообще урегулирование социальных проблем в практике руководства Туниса.

Немалую роль играет и министерство туризма, развлечений и ремесел. Ремесла в стране, особенно в таких традиционных центрах его развития, как столица и города Хаммамет, Набель, Сус, Кайруан, Сфакс, Габес, на острове Джерба, носят в основном характер индивидуального художественного творчества, предназначенного для туристов. Всего же свыше 12 процентов населения страны занято в сфере туризма, который дает примерно четверть ВВП страны. Побережье и многие внутренние регионы превращены в зоны интенсивного туризма, оснащенные сетью современной инфраструктуры, отелей, культурных центров, коммерческих и финансовых учреждений, средств связи. Здесь, особенно в Сусе, Монастире, Хаммамете, пригороде столицы - Карфагене, а также в типичном арабо-андалусском селении Сиди-Бу-Саид, постоянно проводятся фестивали, гастроли, концерты, встречи ученых и деятелей искусств разных стран, в первую очередь - средиземноморских, международные конгрессы, семинары, симпозиумы.

Поэтому Тунис продолжает строить новые отели и комплексы индустрии туризма, в которые входят также театры под открытым небом, музеи, выставочные залы. В частности, во время моего недавнего пребывания там министр туризма Мундар Зенаиди объявил о завершении строительства близ города Табарка, на севере страны, одного из таких комплексов, рассчитанного на 2 тысячи мест и театра на 5 тысяч зрителей, что будет нелишне, учитывая постоянные визиты в Тунис музыкальных, эстрадных и театральных групп со всех концов мира. Министр сказал также, что уже весной страну посетило больше туристов, чем за год до этого.

Иными словами, печать Туниса и сообщения радио и телевидения, и внешний вид улиц его городов, да и разговоры с самими тунисцами подтверждают то, что эта страна живет не прошлым, а настоящим, и, обратившись мыслями к будущему, решительно превратила значительную часть своей территории в гигантскую стройку, стремясь максимально модернизироваться, усвоить новейшие взгляды, технологии и как можно полнее использовать открывающиеся возможности. Тунисцы при этом не только думают о будущем, но и делают все, чтобы быть ближе к нему, а не к прошлому. Поэтому в местной прессе нередко можно прочитать, а из уст самих тунисцев услышать критику того, что они называют "архаичным ориентализмом", "поверхностным" и "фольклорным" восприятием их страны. Не случайно их возмутили аплодисменты, которыми был встречен на Каннском кинофестивале в мае 2001 года фильм режиссера Халеда Горбаля "Фатьма", где, как пишет тунисская журналистка Самира Дами, история жизни молоденькой учительницы в селении на юге Туниса показана сквозь призму надоевших тунисцам "псевдовосточных клише" и "экзотики" в виде бесконечных танцев, песен, стандартных "пейзажей с пальмами и оазисами", неумеренного поедания сластей, сцен "под Делакруа" в мавританских банях, а также - традиционно консервативного "общества, скованного своими запретами, привыкшего ко лжи и лицемерию". По мнению журналистки, Горбаль, как и некоторые его коллеги, ныне весьма произвольно трактует тему положения женщины в Тунисе в духе "ожиданий западной публики", потакая "ее желаниям и вкусам" и даже "культивируя исчезающие предрассудки, весьма далекие от реальности".

Разумеется, прошлое, как и везде, не спешит сдавать своих позиций в Тунисе. Здесь признают, что происходящие в стране перемены, ее движение в будущее, "полны путаницы и противоречий", а сама страна, переходя "от традиции к современности", переживает этот процесс достаточно остро. В этом легко убедиться после хотя бы двухчасовой прогулки по столице.

БЛАГОУХАЮЩАЯ НЕВЕСТА МАГРИБА

Столица страны - город Тунис. Он возник задолго до нашей эры как финикийское, а вслед за этим - и римское селение Тунет. Арабы, разрушившие римский Карфаген (когда-то воздвигнутый на месте уничтоженного римлянами финикийского Карфагена), довольно быстро освоили и

стр. 63

заново отстроили расположенный неподалеку Тунет, постепенно превратившийся в большой красивый город Тунис, привольно раскинувший гигантским полукольцом свои кварталы по западному берегу Тунисского озера. Центр города формировался вокруг мечети Зитуна (Олива), выстроенной арабами в 732 году. На ее основе впоследствии возник знаменитый на весь мир мусульманский университет.

Город кое-где на деле слился со своими предместьями, особенно с расположенным на противоположном берегу Тунисского озера портом Хальк-эль-Уэд (ранее - Ла-Гулет). Западной частью этот порт обращен к столице и некоторым ее пригородам, практически вросшим в него. А восточные кварталы Хальк-эль-Уэд выходят к Тунисскому заливу - глубоко вдающейся в материк части Средиземного моря. Это - как бы главные морские ворота страны. Недаром Хальк-эль- Уэд связан со столицей напрямую специальным судоходным каналом через мелководье Тунисского озера, а параллельно ему - неширокой дамбой с автотрассой и железной дорогой.

В Тунисе всегда (еще со времен Карфагена и Рима) были сильны, как считает известный французский арабист Андре Раймон, "солидные традиции городской жизни". Однако этот же автор, перечисляя завоевателей, последовательно господствовавших на этой земле (римлян - с 215 г. до н.э., вандалов - с 440 г. н.э., византийцев - с 534 г., арабов - с 647 г., турок - с 1574 г., "не считая кратковременных появлений норманнов и испанцев", а также, добавим от себя, французов, пришедших в 1881 г.), пишет, что "Тунис, арабский и мусульманский на 98 процентов, как представляется, не сохранил следов десяти веков римского и византийского присутствия и пяти веков пропаганды христианства". Хотя на первый взгляд, это так, данный тезис все же нуждается в уточнении. Развивавшиеся с античных времен традиции городской жизни Туниса уже после прихода арабов действительно многим обязаны доарабскому, то есть финикийско-римско-византийскому, времени. Именно с тех пор существует довольно прочное единство страны, объясняемое во многом ее природно-географическими особенностями, а также сохранение ею своего неповторимого лица и своей самобытности независимо от того, кто Тунис завоевывал и в состав каких государственных образований он входил - халифата Аббасидов (VIII-X вв.) или Фатимидов (X-XI вв.), империй Альмохадов (XI1-XIII вв.) или Османов (XVI-XIX вв.).

Центром страны после прихода арабов долгое время был Кайруан, выстроенный знаменитым полководцем Окбой ибн Нафи близ источника питьевой воды Бир Барута, около которого Окба воткнул в землю копье, сказав: "Здесь будет построен наш лагерь, который станет оплотом ислама навеки". А "кайруан" по-арабски и означает "оплот, укрепленный лагерь". Он стал центром владений арабов с 670 года и вплоть до XIII века не только в Магрибе, но также в Сицилии, Сардинии и на юге Италии. Кайруан - священный город для всех мусульман Магриба. Семь его посещений приравниваются даже к совершению паломничества в Мекку. И хотя туристов сейчас в Кайруане побольше, чем паломников, все же последних там тоже немало.

Столица страны переместилась в город Тунис в XIII веке при династии Хафсидов, которые долгое время претендовали на гегемонию во всем Магрибе, владея, кроме Туниса, также востоком Алжира и еще некоторыми территориями. Они вели активную внешнюю политику, особенно в Средиземноморье, где боролись с каталонскими и генуэзскими корсарами, были заинтересованы в развитии морской торговли с Европой и Востоком, поощряли, как и все без исключения средиземноморские правители того времени, традиционное пиратство. В связи с этим им нужна была столица, способная выполнять одновременно функции морской крепости и важного центра морской торговли. Поэтому они и возложили эти функции на город Тунис, а основатель династии Хафсидов Абу Закария Яхья, ранее бывший губернатором Севильи, занятой в 1248 году испанцами, вывез оттуда до 100 тысяч андалусийских мавров, среди которых, как сообщает Ибн Халдун, было немало "достойных поэтов, плодовитых писателей, блестящих ученых, знатных князей, смелых воителей". Но основную массу андалусийских пришельцев, приток которых в Тунис наблюдался еще с IX века, составляли искусные ремесленники, садоводы, строители, декораторы, зодчие, моряки, коммерсанты, каллиграфы, ювелиры, музыканты, опытные чиновники и другие мастера высокой квалификации, которых тогда во всех странах Магриба было не так уж много.

С их помощью, а также с помощью захваченных в плен европейцев (многие из которых принимали

стр. 64

ислам) Хафсиды превратили свою столицу в центр обширной державы и один из красивейших городов исламского мира. Тунис славился по всему Средиземноморью своей архитектурой и изделиями своих мастеров, своими рынками и товарами, своими дворцами и мечетями, медресе и мавзолеями. А за сочетание ослепительной белизны его домов, напоминающей свадебное покрывало, с густой пахучей зеленью его садов и парков он получил свое знаменитое название - "благоухающая невеста Магриба".

Сейчас город, конечно, во многом изменился. Белизна и зелень традиционных кварталов медины - старой мусульманской части столицы - несколько поблекли на фоне европейских кварталов времен французского протектората 1881-1956 годов, отдаленно напоминающих Марсель, Монпелье и прочие города Прованса. Но еще более их потеснили новейшие здания, возведенные уже в годы независимости и нередко имеющие самую причудливую форму, вплоть до перевернутой вверх основанием многоступенчатой трапеции. Экономическое развитие, в особенности рост частного бизнеса и туризма, привнесли новшества и в столичную архитектуру. Появились отели в стиле ультрамодерн, как бы вырубленные из темного и красного мрамора, небоскребы из бетона и стекла, занятые банками и акционерными компаниями, иностранными представительствами, бюро и агентствами. Бурно растет и жилищное строительство.

"Я проектирую строительство домов как для жилья, так и для официальных помещений", - сказал мне Мунсеф Абд ас- Салям, президент, генеральный директор компании "Диар Тунес". Сам вид этого хорошо одетого, красивого, уверенного в себе и жизнерадостного человека как бы подтверждал, что дела его идут наилучшим образом. Он - инженер по образованию, учился во Франции, где сейчас учатся два его старших сына. "Сегодня в Тунисе, - продолжал он, - большой спрос на проектирование строительства различных объектов. Очень многие компании получают заказы на строительство жилья, в связи с чем и обращаются к нам. А мы составляем проекты в зависимости от места и материалов строительства, предполагаемых затрат, назначения здания, контингента его будущих обитателей - владельцев, жильцов, съемщиков. В основном - это не только богатые, то есть предприниматели и высшие кадры администрации. Те же желания у интеллигенции и служащих среднего звена".

Я спросил его, все ли могут это себе позволить. "Люди ради этого копят деньги и залезают в долги, - ответил Абд ас- Салям. - Обычно они покупают квартиру в рассрочку с выплатой с течение 20 лет. Раньше, еще с 30-х годов, при французах, у нас было распространено муниципальное жилье, которое мы скопировали с системы, и сейчас имеющей место во Франции. Но теперь с этим покончено. Теперь у нас система жилищного строительства и вообще функционирование жилья строится на основе частной собственности. Никто не хочет жить на птичьих правах. Уже было много случаев выселений по тем или иным причинам, особенно из-за ветхости домов, пришедших в негодность, из- за неуплаты или финансовой неразберихи, непроизводительных затрат и т.д. Многие вынуждены были менять место жительства, даже уезжать в другие города, а кто-то просто оставался на улице. Люди хотят надежности, гарантии. А это может дать лишь частный сектор".

Конечно, активность Абд ас-Саляма и его коллег по бизнесу меняет облик столицы Туниса. И, тем не менее, город сохраняет свою индивидуальность, свое неповторимое и трудно уловимое очарование, скрытое, как мне кажется, в сочетании современного "вестернизированного" модерна и традиций прошлого, наследия предков сегодняшних строителей Туниса. Сохранившиеся в центре города старые крепостные стены, отделяющие медину от европейской части, не производят особого впечатления, хотя возвышающиеся кое-где каменные арки и башни городских ворот привлекают внимание туристов как остатками былого декора в виде мозаики, так и названиями: Баб аль-Хадра (Зеленые ворота). Баб Бхар (Морские ворота), когда-то называвшиеся французами Порт де Франс (Ворота Франции), а тунисцами Баб Фаранса. В медине сохранились и старинные, с XIII века, названия улиц - Сук аль-Леффа (Рынок тканей), Сук ас- Сакаджин (Сапожный рынок) и другие. На это - не только торговые ряды. Здесь же и жилые помещения, и какие-то дома с желтыми стенами и плоскими крышами, с решетками на окнах или вообще без окон. Среди сугубо мусульманских названий попадаются и улицы вроде Рю де Толеранс (Улица Терпимости). У многих домов - дверные молотки, керамические плиты у входа, декоративные двери, а за ними - расписные полы и потолки.

В этот раз все рынки медины выглядели еще богаче, чем раньше, но чего-то не хватало. Приглядевшись, я понял: лавки и магазинчики, нередко застекленные и с выставленными ценниками, выглядели современнее, как и торговцы, почти не носившие традиционных фесок и бурнусов. А главное - торговцы вели себя спокойнее, чем обычно, не кричали, не зазывали покупателей. Да и последних было мало. А иностранцев среди них - намного меньше, чем обычно. Возможно - не сезон, возможно - погода (накрапывал дождик, не прекращавшийся все дни моего пребывания в Тунисе). Базар медины несколько утратил, как мне показалось, свой былой колорит, стал менее ярким, более "космополитичным", вроде Капалы Чаршы в Стамбуле, всегда отличавшегося от арабских "суков" меньшим шумом и большим равнодушием демонстративно безразличных (с виду) продавцов.

(Окончание следует)

Permanent link to this publication: